27 июня 2007

Вердикт: «Стоять на месте!»

Финальное заседание жюри 18-го «Кинотавра» — финальное заседание судей длилось более десяти часов

Даже триумфатор Алексей Попогребский испытал вместе с радостью отчетливое чувство неловкости: уж слишком много наград. «Простые вещи» — картина качественного мейнстрима (хотя ощущение «отсутствия режиссерских натуг» достигнуто мастерством режиссера). Но подобные фильмы должны бы появляться на экранах десятками. Профессиональный же киносмотр призван обнаруживать тенденции в поиске. Складывая программу и определяя победителей, он указывает направление развития. Вердикт 18-го «Кинотавра» по меньшей мере — призыв: «Стоять на месте!».

За бортом оказался кинематографический экстрим, не заигрывающий со зрителем. Прежде всего «Два в одном», 16-й фильм Киры Муратовой, признанный «Никой» лучшей картиной стран СНГ. Это самый настоящий антимейнстрим, провокативное исследование границ реальности и условного, жизни и смерти, юности и дряхлости, комедии и трагедии. «Муратова тонет в самоповторе», — твердят приверженцы умеренного кино. Но, используя целый ряд уже знаковых лейтмотивов, своих любимых актеров и непрофессионалов, Муратова вынуждает каждым новым опусом разворачиваться зрителя на 180 градусов.

В конкурсе были еще две несовершенные работы, которые могло бы заметить профессиональное жюри. «Яр» Марины Разбежкиной и «Лучшее время года» Светланы Проскуриной (вольный парафраз на тему рощинской пьесы «Валентин и Валентина»). В обеих картинах есть проблема с драматургическим строем. Обе заметно выделяются на сером горизонте безликого российского кино высочайшей культурой изображения, партитурой кинопластики, тонким психологическим рисунком. Здесь кино — искусство визуальное, не радиотеатр с картинками. «Яр» — кинематографическая притча по мотивам повести Есенина. Из Яра пытается вырваться главный герой, порывая с традиционными закостеневшими ценностями. Но эти незалеченные «разрывы» становятся причиной гибели всех его близких. Яр — метафора России.

И, наконец, главная разделительная полоса форума — «Груз 200». Можно было предположить, что в официальном списке награжденных самый скандальный фильм года значиться не будет. Но на своем итоговом обсуждении кинокритики проголосовали за награду «Грузу 200». Однако на церемонии закрытия председатель Гильдии киноведов и кинокритиков вышел с двумя «Слонами» и вместе с «Грузом 200» вручил «до кучи» приз и «Простым вещам». Это сверхтолерантное решение с бредовой формулировкой («самому черному и самому светлому фильму конкурса») противоречит роли, которую должны выполнять кинокритики, — бескомпромиссно поддерживать работы, лишенные массового успеха. И если уж нельзя было обойтись без второго «Слона», то, безусловно, его заслужила Муратова.

Явным преувеличением достижений новоиспеченного режиссера Алексея Мизгирева стало его дубль­награждение. Фильм «Кремень», достойный приза «Лучший дебют», нежданно-негаданно был отмечен и за сценарий. Картина Мизгирева, сделанная вполне качественно, зато менее провокационно, чем балабановская, страдает вторичностью. Ее герой — мичуринский гибрид «Плюмбума» с небезызвестным «Братом». Не заметили, не поняли, точнее, не услышали (в связи с чудовищным качеством звука) и спорный, но мощный по эмоции «Отрыв» Александра Миндадзе.
В общем, прав Вадим Абдрашитов: «Любое решение жюри — это всего лишь выбор именно этих людей в этом месте и в этот час».

Перед началом фестиваля я спрашивала Вадима Абдрашитова, председателя жюри, о его ожиданиях. После завершения дебатов спрашиваю о впечатлениях.

— Перед форумом мы говорили о надеждах, ведь в конкурсе — имена мастеров. Надежды не оправдались?

— Да нет, ощущения подтвердились… Но у нас было всего семь призов, не все интересные картины оказались среди награжденных. Рад, что и в конкурсе, и в призовом списке — имена молодых. Я видел талантливые работы молодых режиссеров, актеров, сценаристов. Эта энергия молодости, думаю, и была отмечена жюри. Актриса Маша Шалаева (фильм «Русалка»), Попогребский, дебютант Мизгирев — талантливые люди. Конечно, от некоторых уже известных имен я ожидал большего — не дождался.

— Если считать, что эти 14 картин — лучшее в нашем нынешнем кино, каков его образ, проблемы и прорывы?

— Очевидно, что процессы какие­то идут, вопрос — в какую сторону. Сущностной тенденции не вижу. Под тенденцией понимаю реализацию мощной художественной идеи. Например, демократизация советского кинематографа после 56-го года. Или неореализм. Или поток как художественная идея «Новой волны». Процесса подобной силы не вижу.

— Что заинтересовало режиссера Абдрашитова?

— «Простые вещи» Попогребского любопытны тем, что вдруг я увидел картину, на каком­то новом витке развивающую кинематограф, который я где­то уже видел. Вспоминаю Клепикова, Авербаха. Увидел пристальное внимание к отдельному человеку. Такого давно не было. Это свидетельство мощного потенциала, существующего в отечественном кинематографе. Меня, конечно, интригует картина Александра Миндадзе «Отрыв». К сожалению, по техническим причинам звук был отчасти потерян, и она не была понята. Будем надеяться, что у продюсера и режиссера хватит сил и возможностей сделать перезапись. Можно по-разному относиться к фильму Мизгирева. Но это очевидно яркий дебют: не марсианские хроники, а жизнь, окружающая нас, несмотря на тонко выстроенную условность этой картины. И поэтому я сопереживал увиденному на экране.

Лариса Малюкова обозреватель «Новой»